Avtoargon.ru

АвтоАргон
2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Влияние научно-технического прогресса

Война как двигатель научно технического прогресса

Влияние научно-технического прогресса

Переломным моментом в национальном стратегическом планировании стало повсеместное распространение парового двигателя. Данный двигатель нашел широкое применение в военно-морском деле, что является большой заслугой А.Т. Мэхэна. Именно поэтому его учение так популярно в морских державах.

Для таких держав лимитирующим фактором, непосредственно влияющим на направление и степень колониальной экспансии, является снабжение углем. Можно привести два классических примера из американо-испанской войны. Из-за отсутствия угля американский адмирал Джордж Дьюи смог привести свою эскадру из Гонконга в Манилу только благодаря бесцеремонному захвату британских угольных транспортов вместе с их грузом. Второй пример – продолжительный переход американского военного корабля «Орегон» из Сан-Франциско вокруг мыса Горн для соединения с эскадрой, находившейся в территориальных водах Кубы (около 13 тыс. морских миль). Впоследствии это заставило американское правительство приобрести зону Панамского канала и построить его.

Гражданская война в США заставила понять значение железных дорог как средства материально-технического снабжения и передвижения войск обеих сторон. Прусский Генеральный штаб воспользовался этим примером для обеспечения значительного преимущества в ходе приготовления к Франко-прусской войне.

Другой перспективной разработкой явилось внедрение электрического телеграфа и кабельной связи, дававшее огромные стратегические и тактические преимущества. Начиная с Крымской войны они стали эффективным средством связи, использовавшимся на всех стадиях военных действий. Кабельная связь и телеграф обеспечивали быстрое взаимодействие между правительством и полевыми командирами. Однако данное новшество оказалось обоюдоострым мечом. Теперь кабинетные политики получили возможность вмешиваться в ход непосредственных военных действий. Практически мгновенная передача сообщений военных корреспондентов позволяла немедленно публиковать их в печати, что вызывало угрозу национальной безопасности из-за возможности раскрытия планов операций и направлений военных действий. Это особенно пагубно отразилось на ходе Гражданской войны в США. Однако отражение боевых действий в печати превращало солдата из безликой военной единицы в личность, подвиги которой могли тут же прославить ее на всю страну. Это поднимало боевой дух армий и положительно влияло на их моральные качества.

Полевой телеграф существенно расширил тактические возможности существующей сигнализации. Как правило, связь между вышестоящими и нижестоящими командирами, а также между разведывательными группами, действовавшими на вражеской территории, и полевыми частями осуществлялась с помощью семафора (сигнализации флажками) и гелиографа. Их сигналы чаще всего были закодированы и недоступны пониманию противника. Телеграф был введен в армиях северян и (в меньшей степени) южан задолго до окончания Гражданской войны. Телеграфные провода связывали с землей наблюдателей на воздушных шарах. Эти провода образовывали сеть коммуникаций, соединявшую, как писал генерал Грант, «каждую дивизию, каждый корпус, каждую армию… и мою штаб-квартиру».

Кроме непосредственного влияния на технический прогресс в военном деле, индустриализация имела и другие последствия. Переворот в технологии сельского хозяйства позволил высвободить значительные людские ресурсы, которые использовались как в вооруженных силах, так и в военной промышленности. Теперь можно было собирать и содержать намного более значительные по количеству армии, чем раньше, а развитие парового транспорта и телеграфа позволяло легко перемещать и управлять этими огромными армиями.

Но наибольшее влияние технический прогресс оказал на развитие вооружения.

«Вечный ядерный двигатель»: мечта человечества о бесконечной энергии сбывается в России.


Ветряная электростанция «Ноордостполдер», Нидерланды.

В основном, это солнечная и ветровая энергетика, реже гидроэнергетика и совсем малая доля принадлежит геотермальной энергии.

Однако ни один из этих видов генерации не способен долгосрочно обеспечивать энергией человеческую цивилизацию. Реализация научного прогресса требует всё больше энергетических ресурсов. Новые технологии, всеобщая информатизация и весь остальной комплекс возможностей, которые предоставляет человеку общество — всё это требует приличного количества первичной энергии.

Даже сам процесс сохранения экологии, и разнообразные водородные стратегии государств мира, в том числе и России, требуют затрат энергии на создание и поддержание соответствующих технологий.

И это только то, что касается нашей планеты. Но если мы хотим стать межпланетным видом, как того желает Илон Маск, то нам не обойтись без источника энергии, который будет работоспособен независимо от окружающих условий (на земле, в воде, в космосе и на другой планете), ведь иначе наша цивилизация будет обречена в постепенное угасание.


Рост энергопотребления человеческой цивилизации за 20 век (в Тераваттах энергии, потребляемой каждую секунду). Сегодня человеческая цивилизация потребляет 18,8 Тераватт энергии в секунду.

То есть человечеству, по существу, нужен тот самый мифический «вечный двигатель», который удовлетворит наши сегодняшние потребности в энергетике и экологии, а также потребности наших потомков, которые неизбежно станут колонизаторами новых планет и звёздных систем.

Соглашусь, что будущее энергетики стоит за термоядерным синтезом. Процесс синтеза более тяжёлых элементов из менее тяжёлых является источником энергии всех звёзд во Вселенной.

Это то, к чему нужно стремиться в перспективе. Однако, как показала объективная реальность, приручить термоядерную энергетику оказалось в сотни раз сложнее, чем предполагали учёные на заре ядерного века. Даже сегодня получение самоподдерживающейся реакции – базового минимума в термоядерной энергетики — достичь не получается.


Сегодня самый сложный и дорогой научный проект в истории человечества — это экспериментальный термоядерный реактор, возводимый силами 35 стран. На момент выхода статьи строительство «ITER» завершено на 78%. Запуск реактора намечен на конец 2025 года; выход на номинальную мощность — 2035 год. А что там будет дальше — никому не известно.

В итоге термоядерная энергетика сегодня от нас ещё очень далека. Тема эта пока неопределённая и требует десятков лет исследований, научно-технических изысканий и огромных финансово-материальных ресурсов всего человечества без гарантии на успех.

Единственное, чем сегодня располагает человечество — это ядерная энергетика(при этом, благодаря старанию всяких там экоактивистов, ядерными компетенциями располагают всего несколько стран в мире).


Потомки за такое «спасибо» не скажут.

То есть на сегодня ядерная энергетика – это единственный масштабный и технологически обоснованный промышленный способ получения энергии. Ядерный реактор работоспособен и на суше, и в воде, и в космосе, и на других планетах (да вообще где угодно) без потери своих основных характеристик.

В процессе производства энергии АЭС не выбрасывают вредные вещества и пресловутый СО2. Однако существует проблема ядерного отработанного топлива и вероятность крупных аварий.

Чем мощнее источник энергии на единицу массы, тем он разрушительнее при неправильном его использовании — это совершенно очевидные вещи. И вместо того, чтобы совершенствовать технологии защиты, разрабатывать новые более безопасные реакторы и решать проблему отработанных ядерных отходов, добрая половина мира решила отказаться от АЭС в пользу малоэффективных источников энергии, способных работать только на земле.

Именно это является самой главной мировой ошибкой, которая сдерживает технологических прогресс и вообще доступность общих благ общества.

Энергетическая катастрофа нынешний зимой, которая буквально остановила альтернативную генерацию в Германии, Японии и США, показала миру, как он заблуждается в своих выводах.

На днях Еврокомиссия подготовила документ, в котором обособила и приравняла экологических след полного цикла эксплуатации АЭС (от добычи топлива до захоронения ядерных отходов) к экологическому следу солнечно-ветровой энергетики. Это недвусмысленный намёк на то, что что от атомной энергетики зависит устойчивое развитие человечества.


Документ «JRC SCIENCE FOR POLICY REPORT», размещённый на официальном сайте Еврокомиссии и состоящий из 387 страниц, полностью противоречит тем тезисам, которые экоактивисты навязывали всему миру долгие годы. Оказывается, ядерная энергетика — один из самых экологически безопасных источников энергии.

Ну что ж, как говорится: лучше поздно, чем никогда. А позднее уже просто некуда, так как в мире осталась единственная компания, которая ещё располагает всем циклом ядерных компетенций и самыми передовыми по безопасности ядерными реакторами.

Вы наверняка догадались, что я имею в виду наш «Росатом». Как говорится «кто бы сомневался».

И сегодня именно на плечи России в лице «Росатома» возложена миссия по созданию того самого «вечного двигателя» на базе ядерных технологий, которые тоже едва не были утрачены.

Мало где упоминается, что сегодня 76% мирового экспорта АЭС принадлежит «Росатому».

Неудивительно, что только Россия единственная в мире страна в настоящий момент которая может себе позволить эксперименты с самыми передовыми технологиями атомной промышленности.

Читать еще:  Ваз 2109 инжектор падают обороты при горячем двигателе

Так, 8 июня 2021 стартовало строительство первого в мире энергетического ядерного комплекса, способного работать по принципу замкнутого ядерного топливного цикла.

Опытный демонстрационный ядерный комплекс будет включать в себя:

1. фабрику по переработке отработанного ядерного топлива;

2. завод фабрикации нового топлива и экспериментального реактора «БРЕСТ-ОД-300».


Проект «Прорыв» – один из главных инновационных проектов в мировой атомной энергетике, реализуемый в России. Он предусматривает создание новой технологической платформы атомной отрасли на базе замкнутого ядерного топливного цикла с использованием реакторов на быстрых нейтронах.

Главное отличие этого проекта от других подобных проектов — это даже не повышенная безопасность самого реактора (хотя это не менее важно), а то, что «Росатом» будет отрабатывать технологию, максимально расширяющую урановую топливную базу за счёт включения в ядерный цикл урана-238, который сегодня является отходом атомной промышленности.

Другими словами, ядерного топлива для выработки энергии станет в 140 раз больше, чем использовало всё человечество с начала атомного века.

А это в свою очередь означает следующее: если к 2050 году мир перейдёт исключительно на ядерную энергетику, то реакторы с быстрыми нейтронами в совокупности с традиционной ядерной энергетикой будут обеспечивать устойчивый энергетический и экономический рост человеческой цивилизации минимум до 2130 года.

Учитывая средний показатель прироста в потреблении энергии за 30 лет, энергопотребности человечества вырастут к этому времени в 6 раз. И всё это время атомная энергетика в одиночку сможет удовлетворять энергетические потребности всего человечества.

Именно подобный «вечный ядерный двигатель» разрабатывает «Росатом».

Сегодня это единственная технология, способная реализовать планы по внедрению и распространению водородных технологий, сделать мир экологически безопасным, решить проблемы с отработанными ядерными отходами и дать время человечеству на безопасное освоение термоядерной энергетики.


Виктор Иванов, главный радиоэколог проектного направления «Прорыв», поясняет: «замыкание ЯТЦ на базе реакторов на быстрых нейтронах позволит снизить радиотоксичность РАО в 100–200 раз, сократить время выдержки РАО с более чем 100 тысяч лет до менее чем 1 тысячи за счёт дожигания долгоживущих компонентов ОЯТ — минорных актинидов». И это будет уже на первых поколениях АЭС на быстрых нейтронах.

Огорчает только одно: наши западные «партнёры» настолько отстали в ядерных компетенциях и технологиях, что кроме России больше никто не проектирует ядерные комплексы подобного масштаба. С другой стороны, это прекрасная возможность для России экспортировать реакторы нового поколения на быстрых нейтронах, и об этом уже сегодня задумывается «Росатом», полагая, что с 2030-2040 года эта технология станет предметом экспорта.

О самом ядерном комплексе и его реакторе, а также о перспективах технологии ЗЯТЦ, мы поговорим в следующей статье.


«Росатом» с 2015 года реализует концепцию «Зелёного квадрата», где в симбиозе работают АЭС, ГЭС, Ветряные и Солнечные электростанции, создавая единую и мощную генерацию энергии.

А сегодня Россия действительно делает то, о чём могли только мечтать энергетики и физики-ядерщики. Фантастика воплощается в реальность. Середина 21 века будет ознаменована торжеством атомной энергетики нового поколения, это уже как факт.

Фунт – эпоха угля, Доллар – эпоха нефти, Рубль – будет эпохой атома!

Как работает научно-технический прогресс

Двадцать первый век на дворе, человечество сделало колоссальный рывок в углублении разделения труда, которое принято называть научно-техническим прогрессом, освоило атомную энергетику, активно занимается исследованием океана и космоса. Сложилось впечатление что современная цивилизация вышла на такой уровень развития что ее возможности ограниченны лишь ее изобретениями, и что мы способны построить и внедрить что-угодно, главное изобрести.

Для того что-бы понять что такое научно-технический прогресс, как он функционирует, и какие заблуждения существуют в мире с ним связанные и предлагается эта небольшая статья.

Как ни странно вектор развития научно-технического прогресса создается на самом начальном этапе развития цивилизации, когда люди начинают делать самые первые открытия. Для начала необходимо рассмотреть что такое предметно-технологическое множество. Итак, изначально на самом первом этапе существует некое примитивное открытие, изобретение: стекло, железо, сталь, газ, нефть, бетон. Это изобретение формирует некую предметно-технологическую область. Это совокупность материалов, сырья и инструментов имеющихся в наличии системы разделения труда. Именно этот выбор материалов для использования в строительстве и производстве имеет самое главное значение для развития научно-технического прогресса в период высоко-индустриальной фазы развития. Данное предметно технологическое множество постоянно расширяется в векторе заданном в ранние периоды развития. Способов расширения предметно-технологического множества всего два:

  1. Изобретение (появление вновь открытых материалов или технологий, которых до этого не было).
  2. Комбинирование — это когда берутся уже существующие компоненты на рынке, собираются в некой иной последовательности и получается новый продукт, который опять-таки продается на том же рынке. (Например берется обычный сотовый телефон и обычный компьютер, их комплектующие собираются с незначительными видоизменениями в определенной модификации и получается — iPhone )

Лучше всех общеисторический механизм формирования научно-технического прогресса смог описать Питер Друкер в своей книге «Эпоха разрыва: ориентиры для нашего меняющегося общества». Друкер весь процесс формирования научно-технического прогресса делит на три этапа:

  1. Фундаментальный период (до 1850гг)

Это период когда были получены фундаментальные знания о природе вещей, законах физики и свойствах материалов. Причем эти знания имели в основном теоретический характер, то есть не было массового внедрения этих знаний в производственный процесс.

  1. Переходный период (1850-1900гг)

В переходный период происходит внедрение полученных знаний в систему разделения труда, когда на основании полученных знаний начинают формироваться первые массовые технологические продукты.

3. Прикладной (1900-наши дни)

Происходит комбинирование, оптимизация и модификация продуктов которые были получены в переходный период.

Собственно Питер Друкер в своей работе сделал очень важный вывод о том, что все основные изобретения человечества, которыми мы пользуемся сегодня были изобретены в 19 веке, и весь научно-технический прогресс сегодняшних дней является всего лишь результатом комбинирования тех самых изобретений 19го века. На первый взгляд идея кажется неправдоподобной. Но давайте попробуем посмотреть внимательно. Возьмем к примеру нашу гордость — мобильные телефоны, системы GPS, и всевозможные гаджеты. Если мы исследуем этот вопрос глубже, то мы увидим что эти продукты являются результатом модификации радио, первый патент которого был получен еще в 1872г Малоном Лумисом.

Следующий пример. Гордость современного мира персональный компьютер, является модифицированным продолжением системы перфокарционных карт. Этот пример для наглядности стоит рассмотреть отдельно и более детально.

Перфокарта — носитель информации, предназначенный для использования в системах автоматической обработки данных. Сделана перфокарта была из тонкого картона, информация задавалась наличием или отсутствием отверстий в определённых позициях карты. Перфокарты впервые начали применяться в ткацких станках Жаккарда (1804) для управления узорами на тканях. В информатике перфокарты впервые были применены в «интеллектуальных машинах» коллежского советника С.Н. Корсакова (1832), механических устройствах для информационного поиска и классификации записей. Перфокарты также планировалось использовать в «аналитической машине» Бэббиджа. Главным преимуществом перфокарт было удобство манипуляции данными — в любом месте колоды можно было добавить карты, удалить, заменить одни карты другими (т.е. фактически выполнять многие функции, позже реализованные в интерактивных текстовых редакторах). Лидером в производстве перфокарт была компания IBM. Та самая IBM которая существует и сейчас. Гигабайт информации на перфокарте весил 22 тоны, поэтому как самый крупный производитель перфокарт, компания IBM, по причине необходимости экономии ресурсов первая осуществила перенос технологии кодирования перфокарт на гибкие магнитные диски большого размера. Как видно из выше приведенного появление персонального компьютера было обусловлено еще в 1804 году, когда впервые начали использовать механические технологии хранения информации. И собственно говоря, персональный компьютер является всего лишь продуктом комбинирования уже существующих компонентов предметно-технологического множества, а не изобретением.

Так же необходимо понимать что изобретение-продукт которое появилось раньше блокирует внедрение и появление того, которое появилось позже, даже если то, которое появилось позже, гораздо лучше и эффективней. Лучше всего это видно на примере электромобилей. Электромобиль появился позже чем обычный автомобиль, но как бы ни старались некоторые компании внедрить электромобиль в современное общество, невооруженным взглядом видно что проект терпит фиаско. А все именно потому, что реализацию проекта повсеместного внедрения электромобиля блокирует проект автомобиля, и речь идет не о каком-то мифическом сговоре нефтяных компаний и международных банкиров, как принято считать, а по вполне объективным причинам. Дело в том что под проект автомобиля уже создана колоссальнейшая инфраструктура, стандартизация комплектующих частей, сервисных центров обслуживания, станций заправки и так далее… А для того чтобы обществу перейти на использование электромобилей придется полностью перестраивать все производственные мощности, произвести повсеместную перестандартизацию комплектующих запчастей, перестройку систем снабжения, а это все стоит невероятно огромных денег – сотен триллионов долларов, которые в конце концов лягут в цену электромобиля, что сделает его невероятно дорогим и не доступным для общества. Так и получается, что более ранее появление автомобиля блокирует повсеместное внедрение электромобиля. А если бы сначала был реализован проект электромобиля, то получилось бы наоборот – невозможность внедрения автомобиля, потому что пришлось бы строить с нуля нефтедобывающую и нефтеперерабатывающую отрасли промышленности, что сделало бы автомобиль невероятно дорогим и недоступным. Можно привести еще много примеров, но принцип один и тот же – абсолютная дороговизна внедрения более поздних вариантов изобретений, несмотря на их сверх эффективность и преимущества.

Читать еще:  Что такое подогрев и разогрев двигателя

Да, существовали и исключения, но это было крайне редко, и на очень ранних этапах формирования предметно-технологического множества.

Также стоит отметить особый фактор ускоряющий темпы научно-технического прогресса – это война. Если посмотреть на период Первой и Второй Мировых Войн, то можно увидеть, что именно в эти периоды появлялась значительная масса важнейших продуктов научно-технического прогресса. Связанно это прежде всего с невероятно огромной стимуляцией разработок со стороны государства, предоставлением огромного финансирования для изобретений использующихся в военных целях. Самый яркий пример – это появление атомной энергетики в период Второй Мировой. Всеми государствами выделялись колоссальные ресурсы на реализацию этой программы, которые вряд ли были бы выделены в мирный период.

Теперь рассмотрим почему одни изобретения становятся полноценными продуктами, а другие так и остаются изобретениями-проектами, даже если и те и другие появились одновременно. Для того что-бы понять это, проще всего рассмотреть конкретный пример, возьмем самый наглядный и всеми известный — лампочка Эдисона. Первые варианты лампы Эдисона работали всего 40 часов, после чего перегорали и становились непригодны. Лампа Эдисона была самым некачественным и ненадежным вариантом ламп накаливания, имела самую примитивную технологию, но именно она вытеснила все существовавшие аналоги того времени. Параллельно изобретению Эдисона, Английский ученый Джозеф Уилсон Суон изобрел лампу с угольным волокном. В его лампах волокно находилось в разреженной кислородной атмосфере, что позволяло получать очень яркий свет. По всем техническим параметрам она в разы превосходила лампу Эдисона, но на практике человечество смогло внедрить лишь лампу Эдисона. Потому что для лампы Эдисона все материалы и комплектующие находились в большом количестве на рынке, иначе говоря необходимые материалы для внедрения Лампы Эдисона имелись в спектре предметно-технологического множества того времени, их просто необходимо было скомбинировать в определенном варианте и получить конечный продукт. Имелось все необходимое оборудование для производства. Когда для внедрения лампы Суона необходимо было изготавливать оборудование, которое позволяло помещать угольное волокно в разряженную кислородную атмосферу, что было технологически очень тяжело, требовало высокого технологического уровня подготовки всех участников производственного процесса. Эти факторы делали лампочку Суона невероятно дорогой, что не позволило бы стать ей народным продуктом, несмотря на все ее преимущества. Так и получилось, что мы до сих пор освещаемся самым простым вариантом ламп накаливания, несмотря на то, что есть более эффективные технологии (кроме элюмисцентной лампы Николы Тесла).

Ну и наконец, можно сделать главный вывод из этой короткой статьи:

Возможность внедрения изобретения определяется не преимуществами и еффективностью самого изобретения, а тем, в какую систему предметно-технологического множества это изобретение необходимо встроить.

Именно из-за не понимания этих механизмов и процессов существует такое огромное количество непризнанных изобретателей, и невероятные мифы о сговоре мировой финансовой закулисы против научно-технического прогресса человечества…

РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ БОЛЕЕ ДЕТАЛЬНОГО ОЗНАКОМЛЕНИЯ:

1.Питер Друкер « Эпоха разрыва: ориентиры для нашего меняющегося общества» 1968

2.Олег Григорьев. Курс лекций по современной экономике (Шанинка)

Научно-технический прогресс в средствах нападения и обороны

Есть основания полагать, что впредь российское руководство будет считать главной стратегической угрозой не ПРО США/НАТО, а наступательные высокоточные средства США в неядерном оснащении («НВО» № 44, 29.11.13). Очевидно, что на отражение удара с использованием этих систем, в первую очередь, направлены система и программа воздушно-космической обороны России. В июне 2013 года президент Путин заявил: «Эффективная ВКО – это гарантия устойчивости наших стратегических сил сдерживания, прикрытия территории страны от воздушно-космических средств нападения».

Существующие угрозы

Как известно, сейчас на подводных лодках, крейсерах и эсминцах США имеется около 3 тыс. дозвуковых крылатых ракет морского базирования (КРМБ) типа «Томахок» различных модификаций с обычной боевой частью и дальностью до 1800 км, а также около 500 дозвуковых крылатых ракет воздушного базирования (КРВБ) дальностью 1500 км (AGM-86 C/D).

Не говоря о политических и экономических реалиях, при которых вероятность войны США и России исчезающе мала, даже в чисто военном отношении разоружающий удар с использованием таких систем по российским СЯС – крайне сомнительная концепция. Его подготовка займет слишком много времени и будет заметной для другой стороны, что даст ей возможность максимально повысить боеготовность своих войск и сил.

Само нападение будет растянуто по времени на много часов или даже дней (в отличие от 20–40 минут с применением ядерных баллистических ракет), что позволит другой стороне нанести ответный ядерный удар.

Тем не менее, если есть сомнения, что в ответ на удар обычных средств будет применено ядерное оружие, то ВКО может оказаться весьма полезной. При должном информационно-управляющем обеспечении системы типа «Панцирь-С1» и С-400, видимо, могут защитить от крылатых ракет мобильные и стационарные средства ядерного сдерживания. Во всяком случае, системы ВКО дадут больше времени для принятия решений и внесут значительную неопределенность в планы разоружающих ударов.

Кроме того, в США в разных экспериментальных стадиях идет развитие новых систем в рамках программы «Быстрый глобальный удар» (БГУ). Они могут быть приняты на вооружение после 2020 года. К таким средствам относятся испытания ракетно-планирующих (или аэробаллистических) систем с гиперзвуковыми аппаратами типа HTV-2 (Hypersonic Technology Vehicle) с ожидаемой дальностью до 17 тыс. км (скоростью до 20М) и AHW (Advanced Hypersonic Vehicle) с заданной дальностью до 8 тыс. км. Первая может базироваться в США, а вторая – на островах Гуам, Диего-Гарсия, кораблях или подводных лодках. Обе системы используют баллистические разгонные ступени и управляемые маневрирующие гиперзвуковые планирующие аппараты. Испытания HTV-2 были неудачными, ассигнования на нее урезаны, но эксперименты с AHV продолжаются.

Также проектируется морская баллистическая ракета средней дальности (SLIRBM) с планирующими или маневрирующими головными частями (дальность до 3 700 км), которая может размещаться на кораблях и подводных лодках. Параллельно и вне рамок программы БГУ испытывается гиперзвуковая авиационная крылатая ракета Х-51А «УэйвРэйдер» (дальность 1800 км, скорость 5М).

При этом, как и в случае с ПРО, Вашингтон оправдывает эти системы оружия нуждами борьбы с экстремистскими режимами (Иран, КНДР) и террористами. Независимые западные эксперты допускают намерение использовать их в случае вооруженного конфликта с Китаем. Но в России этому не верят и расценивают нынешние и будущие американские средства большой дальности в обычном оснащении как угрозу российскому потенциалу ядерного сдерживания.

Видимо, именно такие системы имел в виду Путин, когда писал в своей статье: «Все это позволит наряду с ядерным оружием получить качественно новые инструменты достижения политических и стратегических целей. Подобные системы вооружений будут сопоставимы по результатам применения с ядерным оружием, но более «приемлемы» в политическом и военном плане. Таким образом, роль стратегического баланса ядерных сил в сдерживании агрессии и хаоса будет постепенно снижаться».

Хотя по разрушительной мощи новейшие обычные средства никогда даже отдаленно не приблизятся к ядерному оружию как в нанесении разоружающего удара по защищенным целям, таки и для ударов по промышленным и населенным зонам – беспокойство руководства РФ по поводу целого «куста» таких проектов и испытаний вполне объяснимо.

Читать еще:  Что такое статический момент и номинальный момент двигателя

Правда, все эти системы нельзя назвать воздушно-космическими, поскольку они выходят в космос на меньшие высоты и дистанции, чем нынешние МБР и БРПЛ. Вероятность разоружающего удара с применением таких систем по ядерной сверхдержаве столь же сомнительна и в политическом и в военном отношениях, как и с нынешними дозвуковыми крылатыми ракетами. Однако в техническом плане ракетно-планирующие системы создают для обороны России специфические дополнительные проблемы.

Перспективные системы

Современные стратегические баллистические ракеты с ядерными боеголовками имеют более высокую скорость (21–22М) и меньшее подлетное время (15–30 мин), от них трудно защититься, но их траектории предсказуемы, они атакуют только запрограммированные цели, их пуск засекается спутниками на первых минутах полета и подтверждается наземными радарами за 10–15 мин до падения боеголовок. Соответственно остается возможность ответно-встречного удара, а мобильные наземные и морские ракетные средства имеют шанс выжить и нанести ответный удар.

Старт ракетно-планирующих систем, как и баллистических ракет, можно засечь со спутников, но после этого они входят в стратосферу и летят с гиперзвуковой скоростью по непредсказуемым маршрутам. Из-за более низкой траектории, чем у МБР и БРПЛ, радары СПРН обнаружат их только за 3–4 минуты до подхода, а радары противовоздушной обороны (ПВО) из-за высокой скорости – за 3 минуты и меньше.

По оценкам российских специалистов, ракетно-планирующие системы США создают опасность, поскольку на протяжении большей части своей траектории попадают в «слепую зону» между системами предупреждения ПРО и ПВО.

По сравнению с нынешними крылатыми ракетами будущие гиперзвуковые КРВБ могут быть обнаружены на большей дальности из-за более высокой траектории полета, но их скорость существенно затруднит задачу перехвата. Остается неясным и спорным вопрос о том, будет ли достаточна точность попадания этих средств для поражения защищенных объектов (шахты МБР, командные пункты) и смогут ли они уничтожать наземно-мобильные системы. Для этого потребуется корректировка со спутников или летательных аппаратов на конечном участке траектории, что даст другой стороне возможность радиоэлектронного противодействия. Кроме того, неясно, будут ли эти дорогостоящие средства развернуты в достаточном количестве (много сотен единиц), чтобы создать угрозу российским стратегическим силам сдерживания.

Однако военные и гражданские должностные лица, ответственные за оборону России, обязаны учитывать худший вариант. Не исключено, что будет допускаться даже возможность ядерного оснащения ракетно-планирующих систем, что решит проблему точности наведения на конечном участке траектории, во всяком случае, для поражения стационарных объектов. (Но тогда будет утрачен выигрыш в плане большей «приемлемости» их применения в политическом и военном плане по сравнению с ядерным оружием, о котором писал Путин.) Специфика траектории ракетно-планирующих средств может затруднить осуществление ответно-встречного удара МБР – или их придется запускать после получения сигнала со спутников без подтверждения нападения наземными радарами. Это повысит вероятность войны из-за ложной тревоги.

Как можно судить, для защиты военно-политического руководства России от баллистических ракет и ракетно-планирующих средств в обычном оснащении модернизируется Московская ПРО А-135 под систему неядерного перехвата. А для прикрытия объектов СЯС от гиперзвуковых крылатых ракет предназначаются зенитные комплексы С-500, которые должны быть с этой целью интегрированы в единую информационно-управляющую систему с космическими и наземными средствами СПРН.

На повестке дня – гиперзвук и точность

Если в будущем откроется политическое «окно возможностей», то ключом к выходу из нынешнего тупика на стратегических переговорах будет не договоренность по ПРО, а соглашения по новейшим наступательным системам большой дальности в неядерном оснащении. Похоже, что угроза таких ударных средств более всего побуждает Москву негативно относиться к предложениям США продолжить сокращение стратегических ядерных вооружений вслед за новым Договором СНВ и ограничить нестратегические (тактические) ядерные вооружения.

Чтобы представлять угрозу разоружающего удара, новые гиперзвуковые неядерные средства должны быть развернуты в большом количестве (минимум несколько сотен единиц). Их включение в потолки СНВ значительно снизит масштаб их развертывания, чтобы не «ущемлять» будущую ядерную триаду США после 2020 года. Прецедент есть в новом Договоре СНВ от 2010 года – стратегические баллистические ракеты ограничены потолками Договора независимо от класса их боеголовок – ядерного или обычного.

Согласовать меры доверия и ограничения такого рода применительно к нынешним крылатым ракетам и перспективным гиперзвуковым КРВБ будет гораздо сложнее, но не невозможно. Например, поскольку подводные лодки с КРМБ, в отличие от стратегических ракетоносцев, не находятся на постоянном боевом дежурстве в море, можно было бы согласовать меры уведомления о массовом (внештатном) выходе в море многоцелевых лодок-носителей КРМБ с объяснением причин и целей таких действий. Аналогичные меры следовало бы принять применительно к массовому подъему в воздух или перемещению на передовые базы тяжелых бомбардировщиков с неядерными КРВБ. Эти меры доверия сняли бы опасения по поводу угрозы тайной подготовки и внезапного нанесения разоружающего удара с использованием тысяч крылатых ракет в обычном оснащении.

Еще одна серьезная проблема связана с разработкой систем гиперзвукового аппарата AHV и баллистической ракеты средней дальности (SLIRBM) для базирования на островах Гуам, Диего-Гарсия, кораблях или многоцелевых подводных лодках. Если они по дальности не подпадут под ограничения следующего договора СНВ (как предложено выше), то будут восприниматься в России как новая угроза, аналогичная американским наземным крылатым ракетам и ракетам «Першинг-2» в начале 1980-х годов. Это окончательно подорвет важнейший и исторически знаменательный Договор РСМД от 1987 года, против которого и без того ведется кампания в России. Решение могло бы заключаться в запрещении наземного базирования систем с дальностью менее 5500 км (нижний рубеж дальности для зачета МБР по Договору СНВ) и применении указанных выше мер доверия к подводным лодкам и кораблям, оснащенным такими ударными системами.

Также полезно было бы принять меры контроля, призванные исключить ядерное оснащение гиперзвуковых систем, о чем будет наверняка беспокоиться Москва.

Что касается оборонительных систем, то если приведенные выше соображения соответствуют действительности, российскую программу и будущую систему ВКО можно считать вполне стабилизирующей в контексте базисного понимания стратегической стабильности (как состояния стратегических отношений сторон, при котором невозможен первый, разоружающий удар). Жаль, что такие объяснения не представляются на официальном уровне, а вместо этого повторяются поверхностные аргументы о том, что российская ВКО лучше американской ПРО, поскольку не строится за рубежом и не подводится к границам США.

Система ПРО США и их союзников не способна отразить сколько-нибудь масштабный ракетно-ядерный удар, но, будучи предназначена для защиты территории и развиваясь как программа «с открытым продолжением», она создает значительно большую неопределенность в долгосрочном плане. Ее можно снять путем согласования мер доверия и определенных количественных, технических и географических критериев, которые отделяли бы стабилизирующую систему против третьих стран от дестабилизирующей ПРО друг против друга.

На этой почве России и США следует начать предметный разговор о новых принципах стратегической стабильности. Укрепление стратегической стабильности будет становиться все важнее по мере сокращения ядерных вооружений, что предполагает неуклонное повышение их живучести за счет мобильности и активных средств защиты.

В случае существенного ограничения новейших наступательных неядерных вооружений США российская ВКО могла бы быть в определенной мере переориентирована на другие важные и реалистические задачи: защиту населения и промышленности от единичных или групповых, ракетных и авиационных, ядерных и неядерных ударов со стороны третьих стран, радикальных режимов и террористов. Причем для этих целей можно с гораздо большей эффективностью использовать ту же технологию ВКО, но с более широкой географией развертывания. Тогда сложатся условия и для совмещения некоторых элементов СПРН, а в дальнейшем и ПРО с целью повышения эффективности национальных систем в борьбе с новыми, общими ракетными угрозами.

При наличии политической воли и серьезной стратегической и технической экспертизы можно провести разграничительную черту между стабильностью центрального стратегического баланса и региональными военными задачами, сочетая договорные ограничения, меры доверия и транспарентности. За сорок с лишним лет истории контроля над вооружениями сторонам удавалось решать задачи и потруднее.

Уважаемые читатели! Подписывайтесь на нас в Твиттере, Вконтакте, Одноклассниках или Facebook.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector